прошептал Аквил, - после обеда посетишь
  Джеффри Халсиона. Nest pa? Дашь ему эту бумажку, когда он попросит
  материал для рисования. Да? Черт побери! - Он достал из кармана мистера
  Дереликта бумажник, вложил в него доллар и вернул бумажник на место.
   - Для этого и посетишь его, - продолжал Аквил. - Потому что ты
  находишься под влиянием Le Diable V0iteux. V0llens-n0llens, хромой бес
  внушил тебе план исцеления Джеффри Халсиона. Черт побери! Покажешь ему
  образцы его прежнего великого искусства, чтобы привести его в себя. Память
  - мать всего. HimmelHerrG0tt! Слышишь меня? Ты сделаешь так, как я говорю.
  Пойдешь сегодня и предоставишь остальное дьяволу.
   Мистер Аквил взял зажигалку, закурил сигарету и погасил огонек.
  Сделав это, он сказал:
   - Нет, мой святейший святой! Джеффри Халсион слишком великий
  художник, чтобы чахнуть в глупом заточении. Он должен вернуться в наш мир.
  Он должен быть возвращен мне. Le sempre l'0ra. Я не буду разочарован. Ты
  слышишь меня, Джимми? Не буду!
   - Возможно, есть надежда, мистер Аквил, - ответил Джеймс Дереликт. -
  Мне только что пришла одна идея... Способ привести Джеффа в разум.
  Попытаюсь сделать это сегодня после обеда.
  
  
   Нарисовав лицо Фэревея Файсенда под портретом Джорджа Вашингтона на
  долларе, Джеффри Халсион заговорил, ни к кому не обращаясь:
   - Я как Челлини,