- Джефф, - воскликнул Дереликт, - это снова ты? Значит, ты...
   - Тридцать, - прервал его Халсион. - Тридцать пять. Сорок. Сорок
  пять. Пятьдесят. Пятьдесят пять. ОДНА. - С возрастающим ожиданием он
  сосредоточился на бегущей секундной стрелке.
   - Нет, увы, нет, - пробормотал продавец. - Мне показалось, что ты
  говоришь... Ну, ладно, - он открыл портфель и начал сортировать рисунки.
   - Сорок... Сорок пять... Пятьдесят... Пятьдесят пять... ДВЕ.
   - Вот один из твоих ранних рисунков, Джеффри. Помнишь, ты пришел в
  галерею с наброском, а я еще решил, что ты новый шлифовальщик из
  агентства? Только через несколько месяцев ты простил нас. Ты всегда
  утверждал, что мы купили твою первую картину лишь в качестве извинения. Ты
  все еще думаешь так?
   - Сорок... Сорок пять... Пятьдесят... Пятьдесят пять... ТРИ.
   - Вот темпера, что причинила тебе столько душевной боли. Хотел бы я
  знать, осмелишься ли ты еще на одну? Я вовсе не думаю, что темпера так
  негибка, как ты утверждаешь, и меня бы заинтересовало, если бы ты
  попробовал еще разок. Теперь, когда твоя техника стала более зрелой... Что
  скажешь?
   - Сорок... Сорок пять... Пятьдесят... Пятьдесят пять... ЧЕТЫРЕ.
   - Джефф, положи часы.
   - Десять... Пятнадцать... Двадцать... Двадцать пять...
   - Какого черта ты считаешь минуты?
   - Ну, - внятно сказал Халсион,