койся, мой милый, - пробормотал психолог. Он сунул Халсиону в
  рот таблетку и заставил ее запить водой.
   - Вы все проклятые антигуманисты, - всхлипывал Халсион. - Вы не
  допускаете нас в свой мир, но вторгаетесь в наш. Если вы не уважаете нас,
  то почему не оставите в покое?
   - Начинаешь понимать, а? - сказал психолог. - Мы две разные породы
  животных, взрослые и дети. Черт побери! Я говорю с тобой откровенно. Les
  absent, 0ut t0njuris t0rt... У нас почти ничего нет в голове, малыш, кроме
  войны. Поэтому все дети вырастают ненавидящими свое детство и ищущими
  отмщения. Но отмщение невозможно. Pari mutail. Как его можно свершить?
  Разве может кошка оскорбить короля?
   - Это... ненавистно, - пробормотал Халсион. Таблетка действовала
  быстро. - Весь мир ненавистен. Он полон оскорбительных конфликтов, которые
  невозможно разрешить... или отомстить за них... Словно кто-то играет с
  нами шутки, глупые шутки без цели. Верно?
   Скользя во тьму, он слышал хихиканье психолога, но не мог жить,
  понимая, что смеются над ним...
  
  
   Он поднял лопату и пошел за Первым шутом на кладбище. Первый шут был
  высокий, худой, суровый, но энергичный.
   - Если она будет похоронена по-христиански, что за каприз искать ей
  спасение? - спросил Первый шут.
   - Говорю тебе, она спаслась, - ответил Халсион. - Поэтому нужно
  немедленно вырыть ей могилу.