стер Райли. Я так и сделаю.
   - Вы мне нравитесь, Генри. Вы молоды, энергичны, сообразительны. Я
  верю в ваше будущее и в ваш автомобиль. Вкладываю двести тысяч долларов.
   Райли выписал чек и проводил Генри Форда к выходу. Потом посмотрел на
  часы и неожиданно почувствовал, что его потянуло обратно, захотелось
  взглянуть, как там и что. Он прошел в спальню, разделся, потом натянул
  серую рубашку и серые широкие брюки. На кармане рубашки виднелись большие
  синие буквы: "Госп. США".
   Он закрыл дверь спальни и исчез.
   Объявился он уже в палате-Т Сент-Олбанского госпиталя. И не успел
  перевести дух, как его схватили три пары рук. Шприц ввел ему в кровь
  полтора кубика тиоморфата натрия.
   - Один есть, - сказал кто-то.
   - Не уходи, - откликнулся другой. - Генерал Карпентер сказал, что ему
  нужны трое.
  
  
   После того как Марк Юний Брут покинул ее ложе, Лела Мэчен хлопнула в
  ладоши. В покой вошли рабыни. Она приняла ванну, оделась, надушилась и
  позавтракала смирненскими фигами, розовыми апельсинами и графином "Лакрима
  Кристи". Потом закурила сигарету и приказала подать носилки.
   У ворот дома, как обычно, толпились полчища обожателей из Двадцатого
  легиона. Два центуриона оттолкнули носильщиков от ручек носилок и понесли
  ее на своих широких плечах. Лела Мэчен улыбалась. Какой-то юноша в синем,
  как сапфир, плаще пробился сквозь толпу