- Кто его знает. - Он помолчал. - Мне кажется, потому что моя мать
  умерла, когда я был маленьким. И еще мне пришлось много работать.
   - Почему?
   - Отец был школьным учителем. Знаешь, сколько им платят?
   - О, вот почему ты против яйцеголовых!
   - Я?
   - Конечно, ты. Только не обижайся.
   - Может быть, и так, - уступил он. - Это было, конечно,
  разочарованием для моего старика. Я играл за защитника в высшей школе, а
  он хотел сделать из меня Эйнштейна.
   - Тебе нравится футбол?
   - Не как игра. Футбол был бизнесом. Эй, помнишь, как мы обычно
  делились в детстве? "Эники, бэники, ели вареники..."
   - Мы обычно говорили: "Шишел, мышел, этот вышел..."
   - А помнишь: "Апрель глуп, иди в клуб, скажи учителю, что ты дуб"?
   - "Я люблю кофе, я люблю чай, я люблю мальчиков и мальчики любят
  меня..."
   - Держу пари, что так и было, - торжествующе сказал Майо.
   - Не меня.
   - Почему?
   - Я всегда была слишком высокой.
   Он был изумлен.
   - Ты не высокая, - заверил он ее. - Ты точь-в-точь как надо.
  Правда... И прекрасно сложена. Я заметил это, когда мы волокли пианино. У
  тебя неплохая для девушки мускулатура. Особенно ноги и там, где это...
   Она вспыхнула.
   - Перестань, Джим.
   - Нет, честно.
   - Хочешь еще вина?
   - Благодарю. Налей и себе.
   - Хорошо.
   Удар расколол