ак видишь, ты столкнулся с трудностями, Джим, - сказал он. - Их не
  волнует, нравятся тебе передачи или нет. Они только хотят знать, смотришь
  ли ты их.
   Должен сказать тебе, два следующих месяца были для меня адом. Я не
  мог выключать телевизор и не мог смотреть его, не стреляя из дробовика по
  дюжине раз за вечер. Я тратил все свои силы, удерживаясь, чтобы не нажать
  на спусковой крючок. Я весь изнервничался и понял, что должен что-нибудь с
  этим сделать, чтобы обрести равновесие. Тогда однажды ночью я принес ружье
  домой и застрелил Джила.
   Весь следующий день я чувствовал себя гораздо лучше и, открывая бар в
  семь часов, бодро насвистывал. Я подмел помещение, протер стойку и затем
  включил телевизор, чтобы послушать новости и сводку погоды. Ты не
  поверишь, но телевизор был мертв. Не было изображения, не было даже звука.
  Мой последний телевизор был мертв. Теперь ты понимаешь, зачем я стремлюсь
  на юг (объяснил Майо) - я должен найти там местного телемастера.
  
  
   Когда Майо кончил свой рассказ, наступила долгая пауза. Линда
  внимательно глядела на него, пытаясь скрыть огонек, который зажегся в ее
  глазах. Затем она спросила с задумчивой беззаботностью:
   - Где он достал барометр?
   - Кто? Что?
   - Твой приятель Джил и его старый барометр. Где он достал его?
   - Ну, не знаю. Старинные вещи были одним из его хобби.
   - И он походил на