трастей,
  нет любви, нет страха, нет смерти. В ваших жилах больше нет горячей крови.
  Вы сама логика. Вы сами - смерть! Все вы, Томы. Да.
   - Нет, Старый. Мы любим. Мы чувствуем. Мы многого боимся. Мы
  уничтожили в себе только зло.
   - Вы уничтожили все! Вы уничтожили человека! - закричал Старый. Он
  указал дрожащим пальцем на Тома. - Ты! Сколько крови в твоих, как их!
  Кровеносных сосудах?
   - Ее нет совсем, Старый. В моих венах раствор Таймера. Кровь не
  выдерживает радиации, а я исследую радиоактивные вещества.
   - Нет крови. И костей тоже нет.
   - Кое-что осталось, Старый.
   - Ни крови, ни костей, ни внутренностей, ни... ни сердца. Что вы
  делаете с женщиной? Сколько в тебе механики?
   - Две трети, Старый, не больше, - рассмеялся Том. - У меня есть дети.
   - А у других?
   - От тридцати до семидесяти процентов. У них тоже есть дети. То, что
  люди вашего времени делали со своими зубами, мы делаем со всем телом.
  Ничего плохого в этом нет.
   - Вы не люди! Вы монстры! - крикнул Старый. - Машины! Роботы! Вы
  уничтожили человека!
   Том улыбнулся.
   - В машине так много от человека, а в человеке от машины что трудно
  провести границу. Да и зачем ее проводить. Мы счастливы, мы радостно
  трудимся, что тут плохого?
   - В былые дни, - сказал Старый, - у всех было настоящее тело. Кровь и
  нервы, и внутренности