решителен и непреклонен:
  Суэцкий канал должен принадлежать Англии.
   Хэнмер уселся. Овация! Под гул одобрения он протиснулся в кулуары,
  где Гладстон, Каннинг и Пит останавливали его, чтобы пожать ему руку. Лорд
  Пальмерстон холодно взглянул на Хэнмера, но Пэма оттолкнул подковылявший
  Дизраэли - этот был сплошной энтузиазм, сплошной восторг.
   - Мы завтракаем в Тэттерсоле, - сказал Диззи. - Машина ждет внизу.
   Леди Биконсфильд сидела в своем "роллс-ройсе" возле парламента. Она
  приколола к лацкану Дизраэли первоцвет и одобрительно потрепала Хэнмера по
  щеке.
   - Вы, Джорджи, проделали большой путь с тех пор, как были школяром,
  которому нравилось задирать Диззи.
   Хэнмер рассмеялся. Диззи запел "Гаудеамус игитур", и Хэнмер подхватил
  этот древний гимн школяров. Распевая его, они подъехали к Тэттерсолу.
  Здесь Диззи заказал пиво и жареные ребрышки, тогда как Хэнмер поднялся в
  клуб переодеться.
   Почему-то вдруг он почувствовал тягу вернуться, взглянуть на все в
  последний раз. Возможно, потому, что ему не хотелось окончательно порывать
  с прошлым. Он снял сюртук, нанковый жилет, крапчатые брюки, лоснящиеся
  ботфорты и шелковое белье. Затем надел серую рубашку, серые брюки и исчез.
   Объявился он в палате-Т Сент-Олбанского госпиталя, где тут же получил
  свои полтора кубика тиоморфата натрия.
   - Вот и третий, - сказал кто-то.
   - Давай