онстр в целом свете не
  найти. Ребенку с ней раздолье: можно лазать по ней, тискать ее. Странное
  дело, - продолжал он размышлять вслух, - в моей власти повлиять на
  сознание и центры восприятия, но изменить органы артикуляции, данные
  природой, я не могу. Я научил Клаудиу понимать письменные и устные
  сообщения, но говорить ее не научишь. Приходится объясняться с ней вот
  таким примитивным способом, который и языком-то не назовешь. Чертовски
  обидно. И ей, и мне.
   - Вы не шутите? Вы в самом деле хотите, чтобы она ухаживала за
  малышкой?
   - Конечно, а чем плохо?
   - Да ваша Клаудиа способна испугать ребенка до полусмерти.
   - Чепуха.
   - Она страшна, как смертный грех.
   - Вы ничего не соображаете. Она красотка. Каков экземпляр, а? Какая
  чистота породы! И уж во всяком случае она поумнее университетских
  придурков, занятых Коррективным курсом настольного тенниса.
   - Но она же не говорит, бурчит что-то непонятное.
   - Проклятье, Чарльз! Еще не хватало, чтобы и она говорила. Этот
  чертов младенец и без того рта не закрывает, в доме покоя нет, так скажите
  спасибо, что хоть кто-нибудь заставит девчонку умолкнуть.
   Так черная горилла по имени Клаудиа появилась во владениях Мэнрайта,
  вызвав вспышку ревности у Игоря.
   В первый же день, когда все собрались за завтраком, Клаудиа под
  испепеляющими