ных бородах, иг-
  рают в шахматы. У прав. стены - бар и битницы с бумажными коричневыми
  сумками под мышками. Они шныряют и рыскают в поисках ночлега.
   Ох уж эти битницы! Все худые... волнующие меня этой ночью, потому что
  слишком много американцев мечтают о полных, а я должен компенсировать.
  (В Англии я люблю пухленьких, потому что англичане предпочитают худых.)
  Все в узких брючках, свободных свитерах, прическа под Брижит Бардо, кос-
  метика по-итальянски... черный глаз, белая губа... А двигаются они по-
  ходкой, что подхлестнула Херрика три столетия назад:
  
   И глаз не в силах оторвать я:
   Сквозь переливчатое платье
   Мелькает плоть, зовя к объятьям! [8]
  
   Я подбираю одну, что мелькает. Заговариваю. Она оскорбляет. Я отвечаю
  тем же и заказываю выпивку. Она пьет и оскорбляет в квадрате. Я выражаю
  надежду, что она лесбиянка, и оскорбляю в кубе. Она рычит и ненавидит,
  но тщетно. Крыши-то на сегодня нет. Нелепая коричневая сумка под мышкой.
  Я подавляю симпатию и отвечаю ненавистью. Она немыта, ее мыслительные
  формы - абсолютные джунгли. Безопасно. Ей не будет вреда. Беру ее домой
  для соблазнения взаимным презрением. А в гостиной (см. схему) сидит гиб-
  кая, стройная, гордая, милая моя веснушчатая секретарша, недавно уволен-
  ная, ждет меня.
  
   !