аешь, что это настоящее и навсегда. А затем
  встречаешь кого-то, и это больше уже не вопрос любви. Просто ты знаешь,
  что он твой мужчина.
   Она подняла глаза и посмотрела на меня. Фиолетовые глаза, полные
  юности, решимости и нежности, и все же старше, чем глаза двадцатилет-
  ней... гораздо старше. Как я одинок - никогда не смея любить, ответить
  на дружбу, вынужденный жить с теми, кого ненавижу. Я мог провалиться в
  эти фиолетовые глаза.
   - Хорошо,- сказал я. И посмотрел на часы. Час ночи. Тихое время, спо-
  койное время. Боже, сохрани мне английский... Я снял пиджак и рубашку и
  показал спину, исполосованную шрамами. Лиззи ахнула.
   - Самоистязание,- объяснил я.- За то, что позволил себе сдружиться с
  мужчиной. Это цена, которую заплатил я. Мне повезло. Теперь подожди.
   Я пошел в спальню, где в правом ящике стола, в серебряной коробке,
  лежал стыд моего сердца. Я принес коробку в гостиную. Лиззи наблюдала за
  мной широко раскрытыми глазами.
   - Пять лет назад меня полюбила девушка. Такая же, как ты. Я был оди-
  нок в то время, как и всегда. Вместо того, чтобы защитить ее от себя, я
  потворствовал своим желаниям. Я хочу показать тебе цену, которую запла-
  тила она. Это отвратительно, но я должен...
   Вспышка. Свет в доме ниже по улице погас и снова загорелся. Я прыгнул
  к окну. На пять долгих секунд погас свет в соседнем доме. Ко мне подошла
  Лиззи и взяла