да я вынужден творить безумства: бормотать нелепи-
  цу, срываться сломя голову неизвестно куда, совершать преступления...
  Потому что формы, которые я воспринимаю, требуют регулирования, выравни-
  вания.
   - Какие преступления?
   - Я могу признаться, но это бесполезно. Формы не дадут мне погибнуть.
  Люди отказываются присягать. Факты не подтверждаются. Улики исчезают.
  Вред превращается в пользу.
   - Сторм, клянусь, вы не в своем уме.
   - Возможно, но вы не сумеете запрятать меня в сумасшедший дом. До вас
  уже пытались. Я сам хотел покончить с собой. Не вышло.
   - Так что же насчет передач?
   - Эфир переполнен излучениями. К ним я тоже восприимчив. Но они слиш-
  ком запутанны, их не упорядочить. Приходится нейтрализовывать. Я передаю
  на всех частотах.
   - Вы считаете себя сверхчеловеком?
   - Нет, никогда. Просто я тот, кого повстречал Простак Симон.
   - Не стройте из себя шута.
   - Я не строю. Неужели вы не помните считалку: "Простак Симон вошел в
  вагон, нашел батон. Но тут повстречался ему Пирожник. "Отдай батон!" -
  воскликнул он". Я не Пи-рожник. Я - Пи-человек.
   Долан усмехнулся.
   - Мое полное имя Симон Игнациус Долан.
   - Простите, я не знал.
   Он посмотрел на меня, тяжело вздохнул, отбросил в сторону мое досье и
  рухнул в кресло. Это сбило форму, и мне пришлось пересесть. Долан скосил
  на меня глаза.
   - Пи-человек,- объяснил я.
   - Ну, хорошо,-