зал он.- Не можем вас задерживать.
   - Все пытаются,- заметил я,- никто не может.
   - Кто "все"?
   - Контрразведки, убежденные, что я шпион; полиция, интересующаяся
  моими связями с самыми подозрительными лицами; опальные политики в на-
  дежде, что я финансирую революцию; фанатики, возомнившие, что я их бога-
  тый мессия... Все выслеживают меня, желая использовать. Никому не удает-
  ся. Я часть чего-то гораздо большего.
   - Между нами, что это были за преступления? Я набрал воздуха.
   - Вот почему я не могу иметь друзей. Или девушку. Иногда где-то дела
  идут так плохо, что мне приходится делать пугающие жертвы, чтобы восста-
  новить положение. Например, уничтожить существо, которое люблю. Я...
  имел собаку, Лабрадора, настоящего друга. Нет... не хочу вспоминать. Па-
  рень, с которым мы вместе служили во флоте... Девушка, которая любила
  меня... А я... Нет, не могу. Я проклят! Некоторые формы, которые я дол-
  жен регулировать, принадлежат не нашему миру, не нашему ритму... ничего
  подобного на Земле вы не почувствуете. 29/51... 108/303... Вы удивлены?
  Вы не знаете, что это может быть мучительно? Отбейте темп в 7/5.
   - Я не разбираюсь в музыке.
   - И не надо. Попробуйте за один и тот же промежуток времени отбить
  правой рукой пять раз, а левой - семь. Тогда поймете сложность и ужас
  наплывающих на меня форм. Откуда? Я не знаю. Эта непознанная Вселенная
  слишком