льно язвительный и колючий субъект, руководил кафедрой
  истории философии в Западном университете, пока не выложил все, что он
  думает о войне за Американскую Мечту. За это он и получил свои двадцать
  лет.
   Скрим был настроен все так же вызывающе, но его удалось втянуть в
  игру, заинтриговав проблемой палаты-Т.
   - Но я же не эксперт, - огрызнулся он. - В этой невежественной стране
  сплошных экспертов я последняя стрекоза среди полчищ муравьев...
   Карпентер щелкнул переключателем.
   - Энтомолога!
   - Ни к чему. Я объясню. Вы - гнездо муравьев - работаете, трудитесь и
  специализируетесь. А для чего?
   - Чтобы сохранить Американскую Мечту, - с жаром ответил Карпентер. -
  Мы воюем за поэзию, культуру, образование и Непреходящие Ценности.
   - Словом, за то, чтобы сохранить меня, - сказал Скрим. - Ведь этому я
  посвятил всю свою жизнь. А что вы сделали со мной? Бросили в тюрьму.
   - Вас обвинили в симпатиях к противнику, в антивоенных настроениях.
   - Меня обвинили в том, что я верю в Американскую Мечту. Говоря иными
  словами, в том, что у меня своя голова на плечах.
   Таким же неуживчивым Скрим оставался и в палате-Т. Он провел там
  ночь, насладился трехразовым хорошим питанием, прочитал все отчеты, затем
  отшвырнул их и начал кричать, чтобы его выпустили.
   - Свое дело для каждого, и каждый для своего дела, - сказал ему
  полковник