сих пор смеются. Все, кроме Лиз.
   - Я ничего не знаю.
   - Нет? - Он сделал большой глоток, поставил стакан и зло
  вперился в стол, будто ребенок, пытающийся решить
  алгебраическую задачку. - Ее звали Фрейда. Ф-Р-Е-Й-Д- А.
  Как Фрейя, богиня весны. Вечно молодая. Внешне она была
  вылитая девственница Ботичелли. И тигр внутри.
   - Фрейда... Как дальше?
   - Понятия не имею. Может быть, у нее нет фамилии, потому
  что она воображаема, как мне говорят. - Он глубоко
  вздохнул. - Я занимаюсь детективами на телевидении. Я знаю
  все уловки - это мое дело. Но она придумала другую. Она
  подцепила меня, заявив, что где-то встретила моих детей.
  Кто может сказать, кого знает маленький ребенок? Я
  проглотил ее приманку, а когда раскусил ее ложь, уже погиб.
   - Что вы имеете в виду?
   Бекон горько улыбнулся.
   - Это все в моем воображении, уверяют меня. Я никогда не
  убивал ее на самом деле, потому что в действительности она
  никогда не жила.
   - Вы убили Фрейду?
   - С самого начала это была война, - сказал он, - и она
  кончилась убийством. У нас была не любовь - была война.
   - Это все ваши фантазии?
   - Так мне говорят. Я потерял неделю. Семь дней.
  Говорят, что я действительно снимал квартиру, но никого туда
  не приводил, потому что никакой Фрейды не существовало. Я
  был один. Один. Не было сумасшедшей твари, говорившей:
  "Сигма, милый...":
   - Что-что?
   - Вы слышали: "Сигма, милый".