кивнул. - Вот почему у нее были эти
  часы. Машина времени. Вот почему она так быстро
  поправилась. Она могла оставаться там год или сколько надо,
  чтобы исчезли все следы. И вернуться - Сейчас или через
  неделю после Сейчас. И вот почему она говорила: "Сигма,
  милый". Так они прощаются.
   - Минутку, Эдди...
   - И вот почему она хотела, чтобы дело подошло так близко
  к ее убийству.
   - Но это ни с чем не вяжется! Она хотела, чтобы ее
  убили?
   - Я же говорю. Она любила это. Они все любят это. Они
  приходят сюда, ублюдки, как мы на Кони-Айленд. Не для того,
  чтобы изучать или исследовать, как пишут в фантастике. Наше
  время для них - парк развлечений и аттракционов, вот и все.
  Как роллер-костер.
   - Что вы имеете в виду?
   - Эмоции. Страсти. Стоны и крики Любовь и ненависть,
  слезы и убийства. Вот их аттракцион. Все это, наверное,
  забыто там, в будущем, как забыли мы, что значит убегать от
  динозавра. Они приходят сюда в поисках острых ощущений. В
  свой каменный век... Отсюда все эти преступления, убийства
  и изнасилования. Это не мы. Мы не хуже, чем были всегда.
  Это они. Они доводят нас до того, что мы взрываемся и
  устраиваем им роллер-костер.
   - А Лиз? - спросил я. - Она верит в это?
   Он покачал головой.
   - У меня не было возможности ей рассказать. Шесть
  прекрасных футов ирландской ярости. Она забрала мой
  револьвер.
   - Это я слышал, Эдди. Где Лиз теперь?
   - На своей