жно будет возвести солидное
  здание. Голь не будет представлять никакой опасности для мира.
   - А вы, Мигг? - поинтересовался Белланби. - Какая роль отводится вам?
   - Сейчас? Никакой, - оскалился Мигг. - Я не способен никого очаровать,
  джентльмены. Я вступлю в игру позже, когда он начнет перерастать свое
  восхищение перед вами - тогда возрастет уважение Голя ко мне.
   Ужасно хитрые рассуждения, но время показало, что они были абсолютно
  верными.
   По мере того, как события неотвратимо приближались к окончательной
  развязке, Одди Голь был быстро и основательно очарован. Белланби приглашал
  его в двадцатифутовую хрустальную сферу, венчающую его дом... знаменитый
  курятник, в который попадали только избранные. Там Одди Голь загорал и
  восхищался великолепным телосложением философа, которому уже исполнилось
  семьдесят три года. Как и ожидалось, восхищаясь мышцами Белланби, он не
  мог не восхищаться его идеями. Голь часто приходил сюда загорать,
  благоговеть перед великим человеком и, заодно, поглощать этические
  концепции.
   Хррдниккисч, тем временем, занимал вечера Одди. С математиком, который
  пыхтел и шепелявил, словно сошел со страниц произведений Рабле, Одди
  уносился к ослепительным высотам haute cuisine [изысканная кулинария
  (фр.)] и другим прелестям язычества. Они вместе ели удивительные блюда и
  пробовали чудесные напитки,