ское поле, которое должно было
  сыграть роль барабана.
   Стальная сфера загорелась чем-то вроде огня святого Эльма, когда ее
  накрыло энергетическое поле колоссальной силы. Бак испускал дымный
  фосфоресцирующий свет и, казалось, менял форму под давлением. Лаборатория
  наполнилась самым жутким гудением, которое когда-либо слышали человеческие
  уши.
   Я с тревогой взглянул на вольтметр - стальная игла скользнула по шкале
  и остановилась на опасной отметке 100-1000. Установленные на стенах
  батареи жужжали и трещали, а в дальнем конце лаборатории завыли две
  динамомашины, Мэнсон быстро что-то подкрутил, и, наконец, жужжание перешло
  в шорох.
   - Это великое мгновение для нас обоих, - сказал он. - Музыка сфер и все
  такое. Боже мой, как я ждал этой минуты!.. Послушай, Граут. Я включаю
  усилитель.
   Ларри включил систему; я вместе с ним уставился на огромный
  звукоусилитель, висящий над головой. Мэнсон стал медленно крутить диск,
  пока наконец мы не услышали неясный звук, слабый, как далекий прибой. Мы
  напряженно замерли в ожидании сигнальной песни атомов - ждали и слушали.
   Потом они послышались - слабые щелчки, как градины, бьющие в оконное
  стекло, Мэнсон вздохнул и улыбнулся мне.
   - Ну как, старина? Я безумен, да?
   Я не ответил, потому что слушал этот удивительный звук, слушал слабый
  рокот энергии, танцующей внутри горящего