ал, как слабый стук
  перешел в треск, потом в сильный стук, а потом - в глухой грохот, который
  колотил в уши с силой огромного барабана. Все громче и громче,
  оглушительно, громоподобно. Чудовищный турецкий барабан, в который бьют
  гигантскими палочками с огромной скоростью.
   - Ради Бога, - завизжал я, - приглуши звукоусилитель!
   Мэнсон прыгнул к нему и крутанул диск. Гром заполнил комнату так, что
  все тряслось и скрипело. Потом Ларри повернулся - бледный, испуганный.
   - Что случилось? - крикнул я.
   - Не знаю. - Он беспомощно показывал на аппарат. - Я все выключил.
  Совсем. А оно все работает.
   Я тупо уставился на помост и вдруг понял, что громоподобный стук
  исходит из самого бака. Я увидел, что стальной шар сильно вибрирует,
  постепенно высвобождаясь из удерживающих его приборов, и вот уже он ползет
  по столу, как баскетбольный мяч в пляске святого Витта.
   - Что случилось? - повторил я.
   Ларри посмотрел, как громыхающая штука ползет по столу, и беспомощно
  покачал головой.
   - Не знаю, - ответил он. - Слава Богу, ты здесь!
   Потом сквозь гром и треск ломающихся приборов мы услышали
  пронзительный, бешеный визг и звук разлетающегося вдребезги металла. Через
  мгновение звук прекратился, и в ту же секунду нас обоих закружило и
  отбросило назад потоком расплавленного металла и вспышкой ослепительной
  яркости.