сти.
   Нам удалось на Четвереньках доползти до дальнего конца лаборатории, но,
  когда мы обернулись и попытались увидеть, что там крутится и сверкает на
  помосте, нам это не удалось. Будто мы пытались широко раскрытыми глазами
  заглянуть в самое ядро полуденного солнца. Потом Мэнсон дернул меня за
  локоть и мотнул головой, и я пополз за ним в примыкающий к лаборатории
  крошечный кабинет.
   - Быстро! - выдохнул он. - Нужно что-то предпринять! Через минуту здесь
  все загорится... Что это, Граут?
   Я помотал головой и вцепился в его диаграммы и уравнения, все еще
  зажатые у меня в кулаке, отчаянно выискивая то самое недостающее звено,
  которое я смутно почувствовал раньше.
   Через закрытую дверь до нас доносился глухой вой, и в щель между дверью
  и косяком лучилось бело-голубое сияние. Ларри Мэнсон неуклюже порылся в
  ящиках стола и через мгновение достал пару затемненных очков. Он поспешно
  разломил их и протянул мне темное стеклышко.
   Мне пришлось бросать беглые взгляды через расколотые очки, настолько
  ярким был свет. Удалось рассмотреть крошечный сияющий шар, вертящийся на
  помосте - он крутился и сверкал, как маленькая звезда. Я даже смог
  заметить, что он тихо перемещается к стене, и понял, что как только шар
  дотронется до нее, цемент превратится в поток лавы.
   Вернувшись к смятым схемам, я попытался проанализировать вторую
  половину