, рюкзак с продуктами... Лишь отчасти сознавая, что делает, он
  оделся, пристегнул парашют и открыл люк. Юмб жалобно заскулил; хозяин взял
  тяжелого пса на руки и шагнул наружу.
   В верхних слоях атмосферы и раньше было трудно дышать. Но из-за большой
  разреженности воздуха, а не из-за того, что его загрязняет пепел.
   Каждый вдох - полные легкие земли, или пепла, или золы...
   Много-много времени прошло с тех пор, как его погребло в золе. Когда
  именно - он не помнил: недели, дни или месяцы назад. Крэйн стал руками
  расчищать себе путь наверх из пепельной горы, которую насыпал ветер, и
  вскоре снова вылез на свет. Ветер стих. Пора опять ползти к морю.
   Яркие воспоминания рассеялись; впереди открывались зловещие
  перспективы. Крэйн нахмурился. Он смутно надеялся, что, если все тщательно
  вспомнить, можно изменить хотя бы частицу содеянного, какую-то мелочь, и
  тогда все это окажется неправдой. Он думал: если все вспомнят и пожелают
  чего-то одновременно... Но никаких "всех" нет. Я один-единственный.
  Последняя память на Земле. Последняя жизнь.
   Он ползет. Локти, колено, локти, колено... Рядом с ним ползет Холмиер и
  очень веселится - хихикает и ныряет в серые хлопья, как счастливый морской
  лев.
   - А зачем нам нужно к морю? - спрашивает Крэйн.
   Холмиер отдувает пепельную пену.
   - У нее спроси, - говорит он, вытягивая руку.
   С другой стороны