ая, звездочка ранняя, - зашептал он, не ведая, что
  творит. - Сделай, чтобы сбылись мои желания. Звездочка яркая, первая
  зоренька, пусть все исполнится скоренько, скоренько. - Он помолчал и
  подумал. Потом попросил: - Благослови, господи, маму и папу, и меня, и
  всех моих друзей, и пусть я стану хорошим мальчиком, и пусть я всегда буду
  счастлив, и пускай все, кто ко мне пристает, уберутся куда-нибудь...
  далеко-далеко... и навсегда оставят меня в покое.
   Марион Перкин Варбек, стоявший посредине мостовой на Мэпл-парк-роу,
  набрал полную грудь воздуха, чтобы издать еще один истерический вопль. И
  вдруг он очутился совсем в другом месте, где-то очень далеко, и шагал по
  дороге, по белой прямой дороге, которая рассекала тьму и вела все вперед и
  вперед. Унылая, пустынная, бесконечная дорога, уходившая все дальше, все
  дальше, все дальше в вечность.
   Ошеломленный окружавшей его бесконечностью, Варбек, как заведенный,
  тащился по дороге, не в силах заговорить, не в силах остановиться, не в
  силах думать. Он все шагал и шагал, совершая свой дальний путь, и не мог
  повернуть назад. Впереди виднелись какие-то крохотные силуэты, пленники
  дороги, ведущей в вечность. Вон то маленькое пятнышко, наверное, Герод. А
  крапинка еще дальше впереди - Джо Давенпорт. А перед ним протянулась все
  уменьшающаяся цепочка чуть видных точек. Один раз судорожным усилием