в доме далеко вверх по
  улице, но вместо того, чтобы успокоиться при виде этого света, почувс-
  твовал, как новое семя страха вновь расцветает внутри буйным цветом. Но
  это не был свет. В следующее мгновение он понял, что это было всего лишь
  мерцающее белое отражение луны в оконном стекле. Все спали.
  
   Кроме него. И того, что растревожило пса в конце улицы.
  
   Хватит! - приказал он себе. Ты неправ! Не теряю ли я разум, не
  схожу ли с ума в расцвете лет? Параноик, параноик, параноик, это слово
  используют для чокнутых, не так ли? Он вышел в коридор босиком, включил
  верхний свет, прошел к лестнице, спустился в нижний холл, остановился и
  включил цветной телевизор. Конечно же, на экране ничего не было, кроме
  метели из многоцветных снежных хлопьев, но все-таки шум телевизора успо-
  коил его, точно так же, как в детстве, когда родители оставляли его од-
  ного в доме под наблюдением мерцающего черно-белого опекуна. Он прошел
  на кухню.
  
   Купаясь в резком белом свете от холодильника, он обшарил все,
  что там осталось. Это было единственным недостатком одиночества, причи-
  нявшим ему беспокойство: приготовление пищи, использование того, что бы-
  ло под рукой. Холодильник был заполнен маленькими таппервейровскими бу-
  тылочками, содержащими остатки пищи, жестянками