своих костях. Этот сон, ко-
  торый он сегодня видел, очень отличается от тех, что были раньше. Сдви-
  гающиеся контуры, бесформенные вещи, затаившиеся в темном водовороте:
  что это было? Что это означало? Означало ли это что-нибудь вообще? Как и
  другие, он тоже видел сны, состоящие из бессмысленных фрагментов, иногда
  комедийных, иногда пугающих. Сны, как сказала Кэй, навеянные слишком
  большим количеством горчицы или острым соусом, или тем, что запомнилось
  из полуночных телевизионных киношек. Но по своему опыту Эван научился их
  различать. Если они рисовали в его воображении кинокартины, которые от-
  печатывались в памяти, то в этом была цель. Чертовски серьезная цель. И
  он научился запоминать те образы, которые они позволяли ему видеть. Эти
  видения раньше уже несколько раз спасали их жизни. Конечно, он знал, что
  Кэй поворачивалась к этому спиной; она рассматривала эти случаи как сов-
  падения, потому что не могла их понять и боялась их. Он не говорил ей об
  этом до того, как они поженились, потому что все еще пытался противосто-
  ять этому, понять, почему отягощен странным полупросветлением-полунес-
  частьем. Голос его матери говорил ему: "Это дар". Более жесткий голос
  отца утверждал: "Это проклятие". Да, это и то, и другое.
  
   Он решил, что ему нужен стакан холодной воды,