Ведь мертвых полагается
  оплакивать.
   - Завтра, - вслух произнес он, - нужно будет вырыть могилу и сделать
  гроб. И тогда я потеряю ее навеки, потому что больше никогда не увижу ее. И
  сейчас... да, она, конечно, умерла, но все хорошо... По крайней мере должно
  быть хорошо. Все не так уж страшно, как кажется на первый взгляд.
   Он стоял над умершей, освещенной слабым светом догорающей свечи,
  поправляя ей волосы и завершая ее несложный туалет. Все это он делал
  механически с какой-то бесстрастной заботливостью. И тем не менее его не
  покидала подсознательная уверенность, что все будет хорошо, все наладится и
  жена снова будет с ним. Ему еще никогда не приходилось переживать тяжкого
  несчастья, и он не умел предаваться горю. Сердце ею не в состоянии было
  вместить это горе так же., как воображение не способно было постичь всей его
  глубины. Он не понимал, до какой степени поражен обрушившимся на него
  ударом; сознание этого должно было явиться позднее, чтобы уже никогда больше
  не покидать его. Горе вызывает к жизни силы столь разнообразные, как и
  инструменты, на которых оно играет свою погребальную песнь по умершему. У
  одной человеческой души оно исторгает резкие, пронзительные ноты, у другой -
  низкие, печальные аккорды, звучащие время от времени как медленные
  приглушенные удары в барабан. Некоторых людей горе будоражит, на иных
  действует отупляюще. Одних оно пронзает, словно стрела, возбуждая и обостряя
  чувства; других оглушает,