ловно удар дубиной, повергая в оцепенение.
   Мы можем догадываться, что на Мэрлока оно подействовало именно так,
  потому что (и здесь мы переходим от догадок к достоверным фактам), едва
  закончив свое печальное дело, он тяжело опустился на табурет рядом со
  столом, на котором покоилось тело и смутно белели в темноте очертания лица.
  Положив руки на край стола, Мэрлок уронил на них голову. Он не плакал, но
  чувствовал невыносимую усталость. В это мгновение через открытое окно в
  комнату донесся чей-то жалобный вопль, точно плач ребенка, заблудившегося в
  глубине темного леса. Но Мэрлок даже не пошевельнулся. И снова, теперь уже
  гораздо ближе, донесся этот жуткий вопль, с трудом проникая в угасающее
  сознание человека. Быть может, то был крик дикого зверя, а может быть, он
  просто пригрезился Мэрлоку, потому что охотник крепко спал.
   Спустя несколько часов, как выяснилось позднее, этот ненадежный страж
  пробудился, поднял голову и, сам не зная почему, стал внимательно
  прислушиваться. Он сразу вспомнил все, что произошло, и, сидя в кромешной
  тьме около трупа, напрягал зрение, чтобы увидеть, а что - он ц сам не знал.
  Чувства его были напряжены, дыхание замерло; казалось кровь остановилась в
  жилах, чтобы не нарушать тишины. Кто или что разбудило его и где оно было?
   Внезапно стол заколебался у него под руками, и в то же мгновение он
  услышал - или, может быть, ему почудилось? - легкие осторожные шаги, точно
  шлепанье босых ног по полу.