вы. Сейчас в нем явственно слышались
  грохот, лязганье, скрежет. Казалось, эти звуки шли издалека, словно, прежде
  чем достичь линии фронта, они описывали полукруг; по-видимому, на левом
  фланге противника потеснили; начальство выжидало лишь момента, чтобы бросить
  войска на прорыв вражеских линий там, где его передовая выдавалась вперед.
  Загадочная тишина впереди становилась зловещей. Все чувствовали, что она не
  сулит ничего доброго нападающей стороне.
   Позади солдат, залегших вдоль линии фронта, раздались звуки лошадиного
  галопа; все головы повернулись в том направлении. Это скакали штабные
  офицеры, направляясь к командирам бригад и полков, которые тем временем
  успели спешиться. В следующий момент там и здесь послышались голоса,
  произносящие одну и ту же команду: "Батальон, готовьсь!"
   Солдаты повскакали с земли и быстро строились, повинуясь команде. Они
  ждали слова "вперед". Ждали с бьющимися сердцами и стиснутыми челюстями,
  готовые по первому слову командира рвануться вперед навстречу железу и
  свинцу, навстречу своей гибели. Однако команды все не было. Буря не
  разразилась. Ожидание становилось мучительным, оно сводило с ума, лишало
  последних остатков мужества, - так должен чувствовать себя человек под ножом
  гильотины.
   Капитан Граффенрейд стал во главе своей роты, у его ног валялся мертвый
  солдат. Справа от него гремел бой - он слышал трескотню выстрелов, гул
  орудийных залпов, нестройные крики невидимых участников