итвы. Он видел
  клубы дыма, поднимавшиеся над дальним лесом. Он отметил зловещее молчание,
  царившее в ближнем лесу. Эти контрасты страшно подействовали на него. Он
  больше не владел своими нервами. Его кидало то в жар, то в холод. Он тяжело
  дышал, как собака в знойный день, а затем дыхание его останавливалось и он
  терял сознание.
   И вдруг он совершенно успокоился. Взгляд его упал на обнаженную саблю,
  которую он'держал острием вниз. Сверху лезвие ее казалось короче, чем на
  самом деле, и было похоже на меч римского воина. Что-то было в этом сходстве
  зловещее, оно внушало мысль о висящем над людьми роке, о героизме...
   Глазам сержанта, стоявшего в шеренге сразу за капитаном Граффенрейдом,
  представилось странное зрелище. Сначало внимание его привлекло непонятное
  движение капитана, "который выкинул руки вперед, затем энергично развел
  локти в стороны, словно гребец в лодке, и тут он увидел, как между лопатками
  капитана высунулся блестящий металлический кончик, который затем выдвинулся
  приблизительно на фут и оказался лезвием.
   Оно было окрашено красным, острие его с такой быстротой приблизилось к
  груди сержанта, что тот в испуге отскочил назад. В этот момент капитан
  Граффенрейд тяжело повалился вперед, прямо на мертвеца, и испустил дух.
   Неделю спустя генерал-майор, командующий левофланговым корпусом
  федеральной армии, представил следующий официальный рапорт: "Сэр, имею честь
  доложить, что во время боя, имевшего место 19-го числа сего месяца,