шая поляна, почти сплошь поросшая кустами ежевики.
  Кое-где торчали столбы полусгнившей изгороди. В нескольких ярдах от
  тропинки, посреди поляны стоял дом, и из незастекленного окна падала полоса
  света. Когда-то это было окно как окно, но и стекло и деревянный переплет
  давно разлетелись вдребезги под ударами камней, которые швыряли озорные
  мальчишки, чтобы доказать свою храбрость и свое презрение к
  сверхъестественному, - за домом Брида издавна укрепилась дурная слава;
  говорили, что там нечисто. Возможно, это была напраслина; но даже самый
  отъявленный скептик не стал бы отрицать, что дом пуст и заброшен; а по
  деревенским понятиям, где нет людей, там непременно водятся духи.
   Глядя на неяркий, таинственный свет, мерцающий в разбитом окне, мальчик
  с ужасом вспомнил, что он был причастен к разрушению. Его охватило
  раскаяние, запоздалое и бесполезное, а потому особенно глубокое. Ему уже
  чудилось, что вот-вот набросятся на него бесплотные жители потустороннего
  мира, которых он оскорбил, нарушив их покой и целость их приюта. И все же
  упрямый мальчишка не отступил, хоть и дрожал всем телом. В его жилах текла
  здоровая кровь, горячая кровь фронтирсменов. Всего два поколения отделяли
  его от покорителей индейских племен. Он снова двинулся вперед.
   Проходя мимо дома, он глянул на пустой прямоугольник окна, и тут его
  взгляду представилось странное и страшное зрелище: посреди комнаты, за
  столом, на котором лежали