елберсон медленно ехал в коляске со своим
  молодым другом Харпером по улицам Северного Берега. - Ну как, юноша? Вы
  по-прежнему верите в то, что ваш друг такой уж смелый или, скажем лучше,
  толстокожий человек? -спросил старший. - Вы все еще думаете, что я проиграл?
   - Уверен, что вы проиграли,- с подчеркнутой убежденностью ответил
  другой.
   - Клянусь, я буду рад, если это так.
   Эти слова доктор произнес значительно, почти торжественно. Несколько
  минут оба молчали.
   - Харпер,- заговорил доктор, лицо которого в тусклом свете мелькавших
  уличных фонарей казалось очень серьезным, - в этой истории меня многое
  беспокоит. Ваш приятель так презрительно отнесся к моему сомнению в его
  выдержке, - хотя это чисто физическое свойство и обижаться тут нечего, - и
  так бестактно потребовал, чтобы труп был трупом врача, что задел меня за
  живое, иначе я нс зашел бы так далеко. Если что-нибудь случится, мы погибли,
  и, боюсь заслуженно.
   - Но что может случиться? Даже если эта история примет дурной оборот -
  чего я нисколько не опасаюсь, - Мэнчеру достаточно будет воскреснуть и
  объяснить все Джерету. С настоящим трупом из прозекторской или с одним из
  ваших умерших пациентов дело обстояло бы сложнее. Итак, д-р Мэнчер сдержал
  свое обещание: он изображал труп.
   Доктор Хелберсон долго молчал, пока коляска двигалась черепашьим шагом
  по той же улице, по которой проезжала уже два или три раза. Затем он
  произнес:
   - Ну, будем надеяться,