ванным тоном, странно
  противоречившим шутливому оттенку его слов. - Игра обернулась против нас.
  Лучше не входить, я за то, чтобы остаться в тени.
   - Я врач, - сказал спокойно Хелберсон,- моя помощь может понадобиться.
   Они поднялись по ступенькам и остановились. Дверь была открыта. Уличный
  фонарь освещал вестибюль дома, набитый людьми. Некоторые уже поднялись на
  верхнюю площадку лестницы и, так как дальше не смогли протолкаться, стояли,
  ожидая, когда им повезет. Все говорили враз, никто не слушал друг друга.
  Внезапно наверху началась какая-то свалка: из двери выбежал человек,
  отбиваясь на ходу от тех, кто пытался задержать его. Он ринулся вниз сквозь
  толпу напуганных зевак, расталкивая их, отбрасывая к стене одних, других
  вынуждая вцепиться в перила, хватая людей за горло, нанося им удары,
  скидывая их с лестницы и наступая на упавших. Он был без шляпы, в
  растерзанной одежде. В бегающих, безумных глазах было нечто наводившее еще
  больший ужас, чем его нечеловеческая сила. Гладко выбритое лицо было
  бескровно, волосы белы как снег.
   Толпа у подножья лестницы отхлынула, чтобы дать ему дорогу, и в ту же
  секунду Харпер бросился вперед. - Джерет! Джерет! - закричал он.
   Доктор Хелберсон схватил его за ворот и оттащил назад. Человек посмотрел друзьям прямо в
  лицо невидящим взглядом, выскочил за дверь и исчез. Толстый полицейский, которому не
  удалось с такой же легкостью проложить себе путь, выбежал на улицу мгновение спустя и
  кинулся