окну и найдя его, к своему
  удивлению, открытым, он перекинул ногу через подоконник и влез в комнату.
  Мрак и тишина. Он ощупью дошел до очага, чиркнул спичкой и зажег свечу.
  Потом огляделся. Скорчившись на полу, у самой стены, сидела его жена,
  прижимая к груди ребенка. Когда он бросился к ней, она поднялась и
  разразилась хохотом, громким, протяжным и безжизненным, лишенным веселья,
  лишенным смысла, - хохотом, похожим на лязг цепей. Едва соображая, что он
  делает, он протянул руки. Она положила на них ребенка. Он был мертв -
  задохнулся насмерть в материнских объятиях.
  
   3. Теория, выдвинутая защитой
  
   Вот что случилось однажды ночью в лесу, но Айрин Марлоу рассказала
  Джиннсру Брэдингу не все; да и не все было ей известно, Когда она закончила
  свой рассказ, солнце уже скрылось за горизонтом, и длинные летние сумерки
  начали сгущаться в лощинах. Несколько минут Брэдинг сидел молча, ожидая, что
  последует продолжение рассказа, которое как-то свяжет его с предшествующим
  разговором; но рассказчица, так же как и он, молчала, отвернувшись от него;
  руки ее, лежавшие на коленях, сами собой сжимались и разжимались, как бы
  внушая мысль о действиях, не зависящих от ее воли.
   - Да, это печальная, ужасная история, - сказал наконец Брэдинг, - но я
  ничего не понимаю. Вы зовете Чарлза Марлоу отцом - это я знаю. Что он
  состарился преждевременно, под влиянием какого-то большого несчастья, это я
  заметил, или мне казалось,