ной, связав свою собственную историю с выдумкой местных баснословов. С
  каким-то смутным намерением - проверить свою новую теорию - и не вполне ясно
  представляя себе, как за это взяться, он сказал серьезно, но с некоторой
  нерешительностью:
   - Айрин, дорогая, скажите мне, прошу вас, только не сердитесь, скажите
  мне...
   - Я сказала вам все, - прервала она с горячностью, которой он раньше за
  ней не замечал, - я сказала вам, что не могу быть вашей женой. Что мне еще
  сказать?
   Прежде чем он успел задержать ее, она вскочила со скамьи и молча, не
  взглянув на него, крадучись, стала пробираться между деревьями, направляясь
  к своему дому. Брэдинг встал, чтобы остановить ее; он молча следил за нею,
  пока она не скрылась во мраке. Вдруг он пошатнулся, словно пораженный пулей;
  на его лице появилось выражение тревоги и изумления: во мраке, там, где она
  скрылась, он увидел быстро мелькнувшие сверкающие, глаза! Секунду он
  простоял растерянный, в оцепенении, затем бросился следом за ней в лес, с
  криком: "Айрин, Айрин, погодите! Пантера! Пантера!".
   Он быстро выбежал на открытое пространство и увидел мелькнувшую в
  дверях серую юбку девушки. Пантеры нигде не было.
  
   4. Апелляция к высшей справедливости
  
   Джиннер Брэдинг, юрист, жил в коттедже на самой окраине города. Как раз
  за его домом начинался лес. Будучи холостяком и, следовательно, по
  существовавшему тогда в тех краях драконовскому кодексу морали, лишенный
  возможности