как человек, который,
  уловив значение сказанного, вопрошает себя, нет ли тут еще другого, скрытого
  смысла. Размышляя так, я не замечал, куда бреду, пока внезапно хлеснувший
  мне в лицо холодный ветер не вернул меня к действительности. Оглядевшись я с
  удивлением заметил, что все вокруг мне незнакомо. По обе стороны
  простиралась открытая безлюдная равнина, поросшая высокой, давно не
  кошенной, сухой травой, которая шуршала и вздыхала под осенним ветром, - бог
  знает какое таинственное и тревожное значение заключалось в этих вздохах. На
  большом расстоянии друг от друга возвышались темные каменные громады
  причудливых очертаний; казалось, есть между ними какое-то тайное согласие и
  они обмениваются многозначительными зловещими взглядами, вытягивая шеи,
  чтобы не пропустить какого-то долгожданного события. Тут и там торчали
  иссохшие деревья, словно предводители этих злобных. заговорщиков,
  притаившихся в молчаливом ожидании.
   Было, должно быть, далеко за полдень, но солнце не показывалось. Я
  отдавал себе отчет в том, что воздух сырой и промозглый, но ощущал это как
  бы умственно, а не физически - холода я не чувствовал. Над унылым пейзажем,
  словно зримое проклятие, нависали пологом низкие свинцовые тучи. Во всем
  присутствовала угроза, недобрые предзнаменования - вестники злодеяния,
  признаки обреченности. Кругом ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Ветер стонал
  в голых сучьях мертвых деревьев, серая трава, склоняясь к земле, шептала