янулся хвост черного дыма. Человек ступал
  медленно и осторожно, словно боясь провалиться в могилу, скрытую под высокой
  травой. Странное видение удивило меня, но не напугало, и, направившись ему
  наперерез, я приветствовал его: -Да хранит тебя бог!
   Как будто не слыша, он продолжал свой путь, даже не замедлив шага.
  -Добрый незнакомец, - продолжал я, - я болен, заблудился. Прошу тебя, укажи
  мне дорогу в Каркозу.
   Человек прошел мимо и, удаляясь, загорланил дикую песню на незнакомом
  мне языке. С ветки полусгнившего дерева зловеще прокричала сова, в отдалении
  откликнулась другая. Поглядев вверх, я увидел в разрыве облаков Альдебаран и
  Гиады. Все указывало на то, что наступила ночь: рысь, человек с факелом,
  сова. Однако я видел их ясно, как днем, - видел даже звезды, хотя не было
  вокруг ночного мрака! Да, я видел, но сам был невидим и неслышим. Какими
  ужасными чарами был я заколдован?
   Я присел на корни высокого дерева, чтобы обдумать свое положение.
  Теперь я убедился, что безумен, и все же в убеждении моем оставалось место
  для сомнения. Я не чувствовал никаких признаков лихорадки. Более того, я
  испытывал неведомый мне дотоле прилив сил и бодрости, некое духовное и
  физическое возбуждение. Все мои чувства были необыкновенно обострены: я
  ощущал плотность воздуха, я слышал тишину.
   Обнаженные корни могучего дерева, к стволу которого я прислонился,
  сжимали в своих объятьях гранитную плиту, уходившую одним концом под дерево.
  Плита,