спешащего к
  нему с важной вестью. Из безбрежного невидимого лунного океана высоко над
  головой струились вниз призрачные потоки и, расплескавшись о переплетение
  ветвей, просачивались на землю, образуя между кустарниками небольшие лужицы
  света. Но таких световых пятен было немного, и они лишь подчеркивали
  окружающий мрак, который воображение Байринга населяло всевозможными
  существами невиданных форм, грозными, таинственными или просто уродливыми.
   Тому, для кого пребывание ночью, в глухом лесу - дело привычное, нет
  нужды рассказывать, что зловещий союз мрака, безмолвия и одиночества рождает
  диковинный мир, в котором самые обычные и знакомые предметы обретают
  совершенно иной облик. Деревья смыкаются теснее, точно прижимаясь друг к
  другу в страхе. Даже тишина и та непохожа на дневную тишину. Она полна
  каких-то едва слышных леденящих кровь шепотов -призраков давно умерших
  звуков. Раздаются здесь и живые, внятные звуки, каких больше нигде не
  услышишь: пение незнакомых лесных птиц, жалобный писк зверьков во сне или в
  стычке с внезапно подкравшимся врагом, шуршание опавшей листвы то ли
  пробежала крыса, то ли прокралась пантера. Отчего хрустнула ветка? Отчего
  встревожено защебетала в кустах стайка птиц? Здесь - звуки без названия,
  формы без содержания. Здесь -перемещения в пространстве, хотя ничто не
  движется, движения -хотя ничто не меняет места. О дети солнечного света и
  газовых горелок, как мало знаете вы о мире,