ранты.
   Итак, она включила телевизор и стала смотреть, как двое профессиональных
  очаровательных франтов разыгрывали шараду о всезнающем и всевидящем частном
  детективе. Затем последовали два таких же пустых шоу, а потом вечерние
  новости. Дороти приглушила звук, но не выключила телевизор. Хотелось все же
  слышать звуки голосов, которые создавали бы иллюзию, что она не совсем одна.
  В тридцать девять (или сорок четыре) никому не хочется быть одной ближе к
  полуночи.
   Дороти пошла в спальню и сняла покрывало с кровати. Она достала из шкафа
  ночную рубашку и повесила ее в ванной. С этого момента ее движения были
  чисто автоматическими, выработанными многолетней привычкой.
   Пока она раздевалась, диктор рассказывал что-то о положении в Азии.
  Сообщение о демонстрации и беспорядках в Вашингтоне было заглушено звуком
  водяных струй, когда она принимала душ. Через открытую дверь ванной, пока
  Дороти вытиралась и надевала ночную рубашку, на экране телевизора видна была
  невероятно уродливая пожилая пара, ухмыляющаяся в поддельном экстазе от
  кофейника с быстрорастворимым кофе.
   Скоро должны были передать прогноз погоды, который подсказал бы ей, какую
  одежду подготовить к утру. Она открыла окно и пошла в гостиную, чтобы не
  пропустить его.
   Диктор говорил что-то о самых последних событиях.
   - Из частной клиники в Топанга Каньон бежали пациенты, оставив четырех
  убитых... Дороти вскрикнула