рю.
   - Я понимаю, - Карен выдержала его взгляд. - Понимаю прекрасно. Но я не
  сделаю внезапного признания. Если вы ожидаете, что я скажу, что да, Брюс
  виновен, то этого не будет. Не потому, что он мой муж, а потому, что я не
  знаю. Вы понимаете это? Не знаю!
   - Миссис Раймонд... Карен встала.
   - Пора возвращаться в офис, - сказала она. Больше она не сказала ему ни
  слова до тех пор, пока они не вернулись в ее тесную кабинку на десятом
  этаже. Там она взяла эскиз и свой текст и направилась в холл.
   - Мне пора к боссу, - сказала она Дойлу. - Его офис за углом в другом
  коридоре.
   - Я вас провожу.
   - Как хотите, - она подняла трубку и предупредила Хаскейна, что идет к
  нему. Доил молча проводил ее до двери кабинета Хаскейна.
   - Вы идите, - сказал он. - Я подожду здесь, - он открыл ей дверь. -
  Послушайте, извините, что у меня это так прозвучало. Я не имел в виду...
   - Я знаю, что вы имели в виду, - Карен прошла мимо него и захлопнула за
  собой дверь.
   Эд Хаскейн сидел за столом. Он поднял голову и открыл было рот, но Карен
  опередила его.
   - Я все еще в порядке, - сказала она, раскладывая эскиз и отпечатанный
  текст на столе перед ним. - И, я думаю, текст - тоже.
   Какими бы комплексами он ни страдал, Хаскейн всю жизнь был влюблен в
  словесность. Именно интерес к семантике вывел его в начальники отдела
  рекламных текстов. Одного вида отпечатанных на машинке или в