художественных
  фотографий, которые Спроул потом рассылал клиентам по почте, Я пообедал
  в забегаловке неподалеку от заинтересовавшей меня фотостудии, отдав
  предпочтение бекону и вареным яйцам, хотя и то, и другое имело не очень
  свежий вид. Посетители здесь принадлежали одному типу людей - мрачные, с
  бледными лицами, полуголодные, пахнущие дешевым виски. На их впалых
  щеках пробивалась похожая на проволоку щетина, половина зубов была
  выбита, а оставшиеся приобрели желтоватый оттенок и, видимо, давно не
  знали щетки. Одетые в лохмотья, загрубевшие от грязи и высохшего пота,
  они разговаривали о выпивке, похмелье, играли в карты по десять центов
  за кон. Тема всех бесед непременно касалась "большой жажды". Каждый
  входящий или выходящий бросал на меня косой взгляд, устанавливая
  невидимый барьер перед чужаком, вторгшимся в их владения. Я решил убрать
  этот барьер с помощью галлона муската и предложил ребятам выпить.
  Напиток почти мгновенно испарился. Я завел с ними разговор, упомянув
  вскользь о приятеле по имени Астон Спроул. Мои собеседники мгновенно
  ощетинились, учуяв опытными носами запах полицейского. Барьер вернулся
  на место. Один старичок решил, что мускат пах приятно, покосился на
  меня, указал украдкой на пустой кувшин и мягко произнес:
   - Я знаю Спроула.
   Купив еще кварту доброго напитка, я отнес ее на голый, ободранный
  столик в дальнем углу зала.