ставляла собой квадрат матового стекла с
  надписью: "А. Спроул. Фотограф".
   Я толкнул легкую панель, и она, заскрипев в петлях, подалась. Из
  крошечного вестибюля наверх вела освещенная одной лампочкой лестница.
  Второй этаж был пропитан специфическим запахом заваленного хламом
  старого чердака и плесени. Нельзя сказать, что это доставило
  удовольствие моим ноздрям. Мрачное, таинственное помещение действительно
  напоминало старый чердак. На окнах висели черные плотные экраны, стены
  от потолка до пола скрывала темная драпировка. Вокруг были расставлены
  фотокамеры и юпитеры. Слева от меня оказалась точно такая же дверь, как
  внизу. И здесь на матовом стекле красовалось имя Спроула. Изнутри оно
  освещалось фосфоресцирующим светом.
   Хозяин, видимо, услышал мои шаги на лестнице. Дверь открылась прежде,
  чем я приблизился к ней. На пороге застыл маленький, болезненного вида
  человечек с острыми чертами лица и большими торчащими ушами. Падающий
  сзади свет просвечивал их почти насквозь. Тонкие волосы песочного цвета
  были так тщательно прилизаны на черепе, что мужчина с первого взгляда
  казался лысым.
   - Извините, - поспешно произнес он ломким голосом, - студия закрыта.
  Приходите завтра к десяти часам утра.
   Я прошел мимо него. Мастер выбрал одну из комнат уединенного чердака
  под приемную. Здесь стояли диванчик, кресло, столик, на котором валялось
  множество иллюстрированных