емнота непроглядной. Мыском ботинка я нащупал нижнюю
  ступеньку. Моя рука коснулась стены. Осторожно поднявшись наверх, я
  повернулся к приемной Спроула. Здесь тоже оказалось очень темно. В
  здании царила тишина, как в лисьей норе. При помощи лезвия я открыл
  замок в двери приемной, а внутри рискнул зажечь карманный фонарик. Шторы
  на окнах были опущены. С момента моего посещения в обстановке ничего не
  изменилось. Фотографии улыбались со стен. Пустая тумбочка блеснула
  полировкой. Сбоку находилась еще одна дверь. Я толкнул ее, и она
  распахнулась, открыв помещение, напоминающее просторный чердак. Я
  двинулся по неровному, скрипящему полу из комнаты в комнату. Кроме
  снимков на стенах приемной, больше здесь ничего не напоминало о Спроуле.
   Интересно, каким образом развивались события? Неужели фотограф сбежал
  в панике один? Или все-таки, испугавшись моего визита, потребовал защиты
  у Квинтона? Я решил, что второй вариант более подходит Спроулу. Своего
  хозяина он боится больше, чем меня, и подумает дважды, перед тем как
  бесследно исчезнуть. Значит, фотограф воспользовался связью. Вряд ли он
  обратился прямо к Квинтону. Тот работает только через цепь доверенных
  лиц и никогда не афиширует свою роль в операции. Так обеспечивается
  своеобразная страховка, затрудняющая полиции работу и перекрывающая
  доступ к главному псу.
   Заметки, обнаруженные мной на оборотах