сь ощущалось мрачное дыхание минувших
  времен. Мостовая была выложена выщербленными плитами из размельченных
  ракушек. В дальнем конце через рощицу карликовых пальм проходил едва
  заметный шрам, обозначающий железнодорожную ветку, которая соединяла
  погрузочные платформы с сортировочной станцией. Сорная трава росла между
  гнилыми шпалами, большинство ржавых рельсов с которых было давно снято и
  отправлено на переплавку.
   С момента моего прибытия сюда прошло около часа. Наконец я рискнул
  покинуть затененный дверной проем одного из необитаемых строений и
  быстро пересек улицу. В интересующем меня здании не было видно ни
  малейшего признака жизни. Оно стояло жалкое, бесполезное, позабытое.
  Окна забиты досками, знаки, запрещающие вход посторонним, висели
  ободранные и погнутые. Тяжелая ржавая цепь и мощный замок на двери
  надежно перекрывали доступ внутрь. Мои шаги прошуршали по молотым
  ракушкам. Стараясь оставаться незамеченным, я прошел к дальнему
  перекрестку и вдруг почувствовал легкое волнение. На боковой двери
  склада поблескивал новенький замок. На площадке позади здания были
  разбросаны каменные глыбы. Я подобрал ржавый металлический прут,
  приблизился к маленькому забитому окошку и просунул железяку под нижнюю
  доску. Раздался треск, скрип вылезающих из стены длинных гвоздей, и
  наконец доска упала. Окно приходилось на уровне плеча.