ми притаились, дабы не привлекать к себе лишнего
  внимания. Даже Квинтон с улыбкой на толстом лице и привычным
  безразличием в глазах немедленно явился в управление после вызова Иви.
   В одном из ресторанчиков Ибор-сити я пообедал цыпленком с рисом,
  залил пищу пинтой ледяного пива и воспользовался местным телефоном,
  набрав номер на Кэй-стрит. После дюжины гудков трубку пришлось повесить.
  По крайней мере, мой расчет оказался правильным. Делани уже ушел из
  дома, вероятно, чтобы позавтракать и подготовиться к очередному
  вечернему выступлению протеста против движения битников перед пожилыми
  почитателями его старомодной, целомудренной музыки. Автомобиль понес
  меня по узким, раскаленным улицам. Кэй-стрит находилась на окраине
  Ибор-сити и представляла собой наиболее просторную часть района с
  разбросанными тут и там подстриженными газончиками. Вдоль домов неспешно
  двигались торговцы, в распахнутых дверях лавок виднелись скучающие
  продавцы, возвращались с работы усталые банковские служащие, две
  домохозяйки торопливо шли по тротуару с большими сумками. Возле
  автостоянки три темнокожих парня в лоснящихся брюках из грубой материи
  глазели на большую, покрашенную частично в желтый, частично в черный
  цвет машину с мощными крыльями и длинной антенной.
   Чучела Делани нигде не было видно. Позади автостоянки располагалась
  группа старых кирпичных