ольницу.
   Она начала вставать.
   Гаррет схватил ее за руку.
   - Нет! Я не могу вернуться. Я... Я... - но слова застряли в горле. Он
  не может сказать ей, кем стал. Дьявол! Он даже про себя не может
  произнести это слово. Слава Богу, из-за очков она не видит звериного
  блеска его глаз. - Лин, я не мог спать с самого поступления в больницу.
  Позволь остаться у вас сегодня. Обещай, что никому не скажешь, даже Гарри.
  Пожалуйста!
   Она посмотрела на свое запястье и негромко сказала:
   - Гаррет, мне больно.
   Он выпустил ее руку, как ужаленный. Дьявольщина!
   - Прости.
   Лин потерла следы, оставленные на запястье его пальцами.
   - Не думала, что ты так силен. Гаррет...
   Как можно так забываться? Ведь он понял, как силен, когда связывал
  санитара.
   - Я не сознавал... не хотел... прости, - жалобно сказал он.
   - Гаррет!
   Он взглянул на нее.
   Она похлопала его по руке.
   - Можешь остаться, но с одним условием. Ты ничего не будешь делать,
  только отдыхать. Обещаешь?
   Он кивнул.
   Она улыбнулась.
   - К счастью, сегодня суббота, мне не нужно идти на работу, ты не
  останешься один. Гарри ушел без завтрака. Как тебе понравятся его вафли?
   Голова кружилась от голода, но сама мысль о вафлях вызвала тошноту.
  Он скорчил гримасу.
   - Я не голоден.
   Лин нахмурилась.
   - Гаррет... - начала она. Потом