перед ним.
   - Как он?
   Горло у Гаррета сжалось, он не мог говорить. Пожал плечами.
   Ответил Серрато.
   - Не знаем.
   - Как это произошло?
   - Прости, - Гаррет заставлял себя говорить. - Прости, что я его не
  уберег. Это моя вина.
   Она тоже разочаровала его: выглядела сочувственно, а не гневно.
   Вышел врач. Они повернулись к нему. Гаррет почувствовал, что у него
  даже сердце остановилось, ожидая слов врача.
   Тот развел руками.
   - Он жив. Пуля миновала сердце. Но травма обширная и кровотечение; мы
  его остановили, поправили поврежденные сосуды, теперь нужно ждать.
   С лицом, как китайская маска, Лин спросила:
   - Я могу его увидеть?
   - Боюсь, что нет.
   Боль жгла Гаррета. Если Гарри выживет, то не благодаря Гаррету Дойлу
  Микаэляну. И если выживет в этот раз, то что в следующий? Потому что будет
  и следующий раз, обязательно будет, Гаррет столкнется еще с одним
  непроходимым барьером и опять подведет. Приходится признать жестокую
  действительность: он не может дальше играть в полицейского по своим
  собственным правилам, отличным от тех, что применяются остальными.
   Гаррет нащупал во внутреннем кармане значок. Достал его, повернулся к
  Серрато и протянул руку.
   - Я не должен это носить. - Слова пронзали его как ножом.
   Серрато нахмурился.
   - Микаэлян...
   Лейтенант не взял значок, но Гаррет