вствовалась та же атмосфера, которую когда-то создавала Марти: атмосфера
  безопасности. Работа кончалась у дверей дома. Внутри они с Гарри
  становились обычными людьми. Но если Марти заставляла его выговориться,
  Лин развеивала напряжение отвлечением и ясностью. Умело расставленные
  среди современной мебели восточные предметы напоминали о ее тайваньском
  детстве и о японских предках Гарри. В рисунках, развешенных по стенам и в
  основном принадлежавших Лин, отражался восточный взгляд на мир.
   Лин недоверчиво смотрела на них.
   - Дома до наступления темноты? Как вам это удалось?
   Гарри таинственно понизил голос.
   - Мы перелезли через стену. Если кто-нибудь позвонит, ты нас не
  видела. - И он страстно поцеловал ее. - Что на ужин? Умираю с голоду.
   - Сейчас будет. - Лин добродушно похлопала его по животу. - Садитесь
  оба, принесу чай.
   Крепкий хорошо приправленный ромом... пример того, что Гаррет считал
  удачным сочетанием востока и запада. Прихлебывая чай, он снял туфли и
  распустил галстук. Один за другим нервы его расслаблялись. Он подумал, что
  теперь дом Гарри для него ближе, чем собственная квартира.
   За ужином говорила в основном Лин, рассказывала о покупках и других
  происшествиях за день. Она обсудила статью в воскресной газете о рисунках,
  рассказала о своих учениках в классах искусства. Гаррет слушал
  заинтересованно.