невном свете и найти ответы на все
  увеличивающееся количество вопросов. Тут он включил мотор.
  
  
  
   8
  
   Гаррет пять раз принимался звонить, прежде чем она подошла к двери.
  Он понял, что она, должно быть, спит и найдет его посещение
  несвоевременным и назойливым, но продолжал нажимать на звонок. Наконец она
  открыла дверь, закутанная в халат, щурясь на свету, и он обнаружил, что
  даже при дневном свете ей не дашь тридцати. Больше того, она казалась
  моложе обычного: спящий ребенок, на щеке отпечаталась сеточка от сгибов
  простыни.
   Она, щурясь, смотрела на него.
   - Вы ведь тот детектив мик [жарг. презр. - ирландец (англ.)]. А
  что... - Тут, как будто ее мозг проснулся с опозданием, лицо ее
  выровнялось. Он видел, как за маской вежливости исчезает раздражение. -
  Чем могу быть полезна, инспектор?
   Почему ей понадобилось скрывать оправданное недовольство? Неужели
  полиция заставляет ее нервничать? Может, именно для того, чтобы наблюдать
  ее реакцию, увидеть, как она избегает стычек, он и нажимал так настойчиво
  на звонок.
   - Мне жаль, что я вас разбудил, - солгал он. - У меня несколько
  важных вопросов.
   Она из-под руки смотрела на него, потом отступила.
   - Входите.
   Двигаясь с тяжелой медлительностью человека, которому отчаянно
  хочется спать, она провела его