только смотреть в сверкающие глубины ее глаз и слушать ее голос. - Я
  никому не говорил.
   - Хороший мальчик, - проворковала она и нежно поцеловала его в губы.
  Для этого ей пришлось нагнуть голову. - Очень хороший мальчик. - Она
  говорила теперь шепотом. - И никому не скажете.
   Он почти не слышал ее. Голос ее долетал с огромного расстояния, как и
  все другие ощущения: грубый кирпич за спиной, прохлада вечера, ее
  ускоряющееся дыхание. Где-то глубоко внутри шевельнулась тревога, но
  прислушиваться к ней казалось слишком утомительным. Легче просто стоять
  пассивно, давая ей возможность прижимать его голову к стене.
   Ее холодные губы касались его губ и щек, пальцами она щупала его
  горло. Под давлением его кровь запульсировала.
   - Прекрасная вена, - одобрительно прошептала она. Ее дыхание между
  поцелуями щекотало его. - Тебе понравится. Ты не почувствуешь боли. Ты не
  возражаешь против смерти. - Рот ее передвинулся к его шее. - Ты для меня
  немного маловат, будет неудобно, если станешь шевелиться. Стой спокойно.
  Что бы ни случилось, не двигайся.
   - Не буду, - выдохнул он.
   - Я люблю тебя, инспектор. Я люблю всех сильных мужчин. - Зубы ее
  прижались сильнее, передвигаясь к тому месту, где под ее пальцами бился
  его пульс. - У тебя нет денег или положения, как у других, но у тебя
  знание, знание, которое я не могу позволить