Почему доктора в дальнем конце палаты интенсивной терапии говорят так
  громко, удивился Гаррет. Он ясно слышал каждое слово.
   - Говорю вам, он был мертв, - настаивал Турлоу. - Я не обнаружил у
  него никаких признаков жизни, ни сердцебиения, ни дыхания, зрачки его были
  неподвижны и сужены.
   - Мне кажется очевидным, что он не был мертв, - возразил другой врач.
  - Но это сейчас уже неважно. Вопрос в том, сможем ли мы сохранить ему
  жизнь. У него фактически нет кровяного давления, к тому же брахикардия,
  пониженная температура и медленный темп дыхания.
   - Ну, он получает крови столько, сколько мы успеваем влить. Продолжим
  переливание и посмотрим, как он будет реагировать.
   Гаррет посмотрел на подвешенный пластиковый мешок с содержимым такого
  же темно-красного цвета, как волосы Лейн Барбер. Глаза его пробежали по
  красной трубке, ведущей к руке. От переливания ему стало лучше, но все же
  не очень хорошо. Он очень устал. Отчаянно хотел спать, но не мог принять
  удобную позу, как бы ни вертелся.
   - А как рана на горле?
   - Я считаю, что наложенных швов достаточно. Травма совсем не такая
  сильная, как вы описывали, доктор Турлоу.
   - Мы все сфотографировали. - Голос доктора Турлоу звучал оскорбленно.
  - И яремная вена, и сонная артерия почти совершенно разорваны в нескольких
  местах. Множественные повреждения трахеи и левой стерноклейдомастоидной
  мышцы.