лагерях бойскаутов ему никогда не нравилось спать на земле, но
  теперь ему лучше, чем в постели, гораздо лучше, чем на мучительной койке в
  больнице. С радостью он хотел бы продолжать лежать, чтобы его засыпали
  землей и он мог спать вечно.
   Засыпали землей... Он с дрожью сел. О чем это ты думаешь, парень? Он
  на самом деле спятил. Лучше вернуться в больницу, пока сумасшествие не
  заставит его броситься на ничего не подозревающего прохожего.
   Но Гаррет не мог заставить себя пошевелиться, хотя вдруг
  почувствовал, что его присутствие оскверняет холм. Земля привлекала его.
  Она даже успокоила жажду, которая с каждым часом становилась все сильнее.
  Солнце, решил он. Он подождет восхода солнца. Если с ним тогда ничего не
  произойдет, значит вообще ничего не случилось: он всего лишь спятил и
  нуждается в сумасшедшем доме. А если... что ж, тогда по крайней мере никто
  не узнает, каким ужасным существом он стал.
   Гаррет скрестил ноги, сложил руки на коленях и принялся ждать.
   Небо постепенно светлело.
   Сердце его колотилось. Он насмехался над собой. Не будь дураком.
  Ничего не произойдет. Но сердце продолжало колотиться о стенки грудной
  клетки, а небо все светлело. В его больном жаждущем горле, в руках и
  ногах, на висках забились пульсы.
   Над горизонтом появился край солнечного диска. Гаррет напрягся. Луч
  света устремился с востока